Читаю о Махно. Прочитал три тома его автобиографии, которые он успел написать до своей смерти в Париже, сейчас заканчиваю читать биографическую книгу о нем Василия Голованова. И вот… Какое-то у меня внутри чувство, воротит, не отпускает. Не дежа-вю, конечно, потому что те события были раньше, но какого-то совершенного наваждения, расплывания времени и реальности. Махно, в девятнадцатом году стоявший во главе шестидесятитысячной армии, в двадцать первом ушел в Румынию с отрядом в семьдесят семь человек. Левка Задов был с ним три года, потом вернулся в Советскую Россию, сдался ОГПУ, потом служил там, дослужился до полковника ГПУ и был расстрелян в тридцать восьмом. Владимир Белаш ушел с отрядом в Турцию, но не пробился, был схвачен, отсидел, работал, расстрелян. Феодосий Щусь зарублен в бою. Марусю Никифорову повесили деникинцы. Матушка Галина, жена Нестора, работала в Германии, схвачена после Второй мировой, отсидела восемь лет, доживала в Джезказгане как обычная бабулька в платке. Его дочь отсидела пять лет. Каретник схвачен и расстрелян. Атаман Григорьев убит самим Махно. Петр Аршинов вернулся в Советскую Россию и был расстрелян. Сам Нестор Иванович умер в Париже.

И вот читая все это, у меня полное ощущение… Черт, не знаю, как сказать.

За последние годы водоворот событий поднял и объединил гигантское количество людей. Нас было много, нас только пива попить собиралось человек по тридцать-сорок, и этот водоворот поднял и слил воединое, а потом от него начали отваливаться люди, потом Майдан, потом Донбасс, потом война, кого-то убили, кто-то сдался и пошел служить в ГПУ, кто-то оказался на той стороне, кто-то погиб, и вот небольшим отрядом вы тоже уходите в эмиграцию, и там у людей у каждого тоже уже своя жизнь, и вас разводит в разные стороны, и портретов убитых уже все больше и больше, кто-то сидит, кто-то остался и там и что-то пробует еще сделать, многие смирились и приняли, а кто-то из твоих ближайших друзей стал твоим злейшим теперь врагом, и при встрече вы, наверное, убьете друг друга, потому что ненавидишь ты их теперь прозрачной, звенящей хрустальной ненавистью, и люди, с которыми ты познакомился уже здесь, в Украине, и которые стали близки тебе на Майдане и там, под Славянском, тоже уже уходят в стороны, потому что у каждого тоже своя жизнь, и прошло уже чуть не пять лет, и начинается этот второй круг разделения, и количество портретов погибших, с кем познакомился уже здесь, тоже растет, и «Белая гвардия», и «Бег» и акации гроздья душистые и «ничего теперь не надо нам, никого уже не жаль»…

Этот гигантский водоворот осядет, и нас останется совсем небольшое количество от того, что начинали в начале. И никто из нас еще и не знает, останется ли он вообще.

В историческое время живем, братцы.

Читайте аналитику и блоги прямо у себя в Мессенджере или Фейсбуке